ГлавнаяСофья МотовиловаВиктор КондыревБлагодарностиКонтакты
`


Биография
Адреса
Хроника жизни
Семья
Произведения
Библиография
1941—1945
Бабий Яр
«Турист
с тросточкой»
Дом Турбиных
Письма
Документы
Фотографии
Рисунки
Экранизации
Инсценировки
Аудио
Воспоминания
Круг друзей ВПН:
именной указатель
Похороны ВПН
Могила ВПН
Могилы близких
Память
Стихи о ВПН
Статьи о ВПН
Фильмы о ВПН
ВПН в изобр.
искусстве
ВПН с улыбкой
Баннеры

Крымские адреса Виктора Некрасова

Адреса,
связанные с отдыхом и встречами с друзьями

Коктебель

  • г. Феодосия, пгт Коктебель, ул. Ленина, д. 110
  • Дом творчества писателей.

  • г. Феодосия, пгт Коктебель, ул. Морская, д. 43
  • Дом-музей М. А. Волошина.

    Виктор Некрасов

    Максимилиан Волошин — Коктебель
    (к 50-летию «Дома поэта»)

    «Новое Русское Cлово», Нью-Йорк, 8.11.1981
    (Впервые опубликовано после смерти В. П. Некрасова
    в СССР в цикле «Маленькие портреты»
    в журнале «Дружба народов», 1988, № 8, стр. 230—231)

    Есть одно место в необъятном, от края до края, Советском Союзе, по которому я действительно тоскую. Нет, это не родной Киев, не Крещатик, не днепровские откосы — идиллические воспоминания юности перекрылись последними днями обысков и преследования неотступных топтунов. Ушли куда-то вдаль и московские тихие Сивцевы Вражки, и ленинградские набережные, белые ночи…

    А вот то, о чём тоскую, чего очень и очень не хватает, о чём вспоминаю всегда с особой теплотой, куда ринулся бы хоть сейчас, даже в ноябрьскую стужу, — это бесконечный, тянущийся до самого Хоба-Тепе — Хамелеона пляж, это профиль Максимилиана Волошина на Карадаге, молодой месяц над колючими скалами Сюрюкая, бело-серо-золотистый дом с верандами и лестничками, почти у самого прибоя. И называется это место — Коктебель.

    Не все знают о существовании этого сказочного — не боюсь эпитета — уголка восточного Крыма между Судаком и Феодосией. Называется он официально — и на картах тоже — посёлком Планерское (или Планёрское — никто толком не знает), но для всех, кто хоть раз побывал там и дохнул его свежим, морским, волошинским воздухом, — он навсегда останется Коктебелем…

    Увы, не застал я его уже тем, каким открыл — сначала для себя, а потом для всех нас — ещё в начале столетия Максимилиан Волошин. Открыл его, полюбил и воспел. И построил дом, тот самый бело-серо-золотистый у самого синего моря, и широко раскрыл его двери для всех. Для всех, кто любит тишину, задумчивость, морской прибой и дальние прогулки в страну скал и затерявшихся среди них бухт. А заодно и стихи, и вечерние бесконечные беседы при свете луны или в заставленной снизу доверху книгами (и какими!) библиотеке, или мастерской (называйте, как хотите!), в полумраке, возле слегка подсвеченного, загадочно улыбающегося слепка головы царицы Таиах, привезённого из далёкого Египта…

    А. Толстой, Пришвин, Горький, Куприн, Эренбург, Вересаев, Тренёв — ещё до революции, позднее Вал. Брюсов, Осип Мандельштам, Заболоцкий, Ал. Грин, Мих. Булгаков, К. Чуковский, Л. Леонов, М. Шагинян — все были гостями Волошина, подолгу жили у него. Гуляли, писали, по вечерам, конечно же, спорили о чём-то возвышенном, осеняемые улыбкой той самой царицы с берегов Нила. Тянуло в Коктебель и художников: Остроумова-Лебедева, Петров-Водкин, Богаевский были частыми гостями у Волошина. Кстати, выставка акварелей самого Волошина, посвящённых Коктебелю, пользовалась большим успехом в Москве лет десять тому назад.

    В «Доме поэта», как окрестил свой дом Максимилиан Александрович, он сумел создать дух, атмосферу удивительно лёгкую, непринуждённую, весёлую. Никаких вечерних туалетов, этикета, галстуков — ходи, как хочешь, делай, что хочешь — гуляй, бездельничай, собирай камешки, если хочешь — твори… И нужно сказать, с лёгкой руки хозяина это последнее в Коктебеле получается как нигде хорошо. За год до своей смерти — в 1931 году Волошин подарил свой дом писателям, и стал он называться с тех пор — 50 лет тому назад — Домом творчества, и если тебе, писателю, удастся вырвать в Литфонде путёвку (что отнюдь не легко!), поезжай туда и твори — лучшего места не найдёшь.

    Я впервые попал в Коктебель сразу после войны — в 1947 году. Отдыхающих или творящих было совсем немного — человек сорок. Заправляла всем всеми любимая маленькая, седая, подвижная, весьма острая на язык Олимпиада Никитична, душой же дома и продолжательницей, блюстительницей всех традиций была Мария Степановна, вдова поэта. Это она с ближайшим другом своим и Максиньки, как она называла своего мужа, — Анчуткой (было у неё, вероятно, имя и отчество, но я, к стыду своему, забыл…) — это они вдвоём сумели не только сохранить всё, как было при покойном поэте, не сдвинув ни карандаша, ни пресс-папье с письменного его стола, но пронести все эти сокровища — книги, картины, карандаши и флорентийские пресс-папье — сквозь вихри, огонь и воду войны. Даже немцев не впустили в дом. Всё самое ценное с Анчуткой закопали, стали у дверей и решительно заявили: «Здесь „Дом поэта“… Война сюда не допускается». Немцы не вошли. Советские же офицеры и солдаты вошли только по приглашению самой Марии Степановны.

    С годами Дом творчества разросся. Построили новые корпуса, столовую, детские площадки, кино, обнесли невысокой, правда, но всё-таки стеной — «Вход посторонним воспрещён!» — но среди всего этого, разросшегося и, скажем так, весьма обюрократившегося, некоей цитаделью-заповедником высился всё тот же серо-бело-золотистый дом с верандами и лестничками, и не всякого на этих лестничках Мария Степановна приветливо принимала…

    Пять лет тому назад Мария Степановна умерла. Коктебель осиротел. Вторично. Похоронили её высоко на горе, рядом с Максимилианом Александровичем. Оттуда виден весь залив, посёлок и дом, которому она посвятила всю свою жизнь…

    Я не знаю дома прекраснее. Всё в нём удобно, красиво, на редкость уютно и, что главное, отмечено печатью, увы, почти забытого теперь особого благородства и тонкого вкуса, которым отличались русские художники и поэты времён «Мира искусства», Серебряного века…

    Таким был Волошин. И нам, не знавшим его, но хорошо знавшим и любившим Марию Степановну, удалось всё же благодаря ей прикоснуться к этому уходящему миру.

    Сейчас у «Дома поэта» фактически нет хозяина. Отдали его в ведение феодосийского музея Айвазовского. А завещан он был Союзу писателей. Кто же отвечает за него, кто сохраняет? Даже «Литературная газета» забила тревогу. Значит, дело плохо. Очень плохо. Авторы статьи Ф. Кузнецов и П. Воронько предлагают как некую спасительную меру превратить Коктебель в заповедник, подобно Карадагу, ставшему, по их словам, с прошлого года заповедником. Но, по имеющимся у меня сведениям (от людей, недавно отдыхавших в Коктебеле), на Карадаг теперь никого не пускают. Так что кончились прогулки к скалам и бухтам…

    Ну, а дом? Пока он ещё не в зоне? К счастью, у него есть ещё друзья. И много. Будем надеяться, верить — не дадут они его в обиду. Дом Поэта. Дом Волошина.






    П. В. Утевская, А. Сац, В. Б. Александров, З. Н. Некрасова, Р. И. Линцер, И. А. Сац,
    Коктебель, 1950-е гг.
    Фотография Виктора Некрасова





    А. Сац, Р. Линцер, В. Александров, З. Н. Некрасова, П. Утевская,
    Коктебель, 1950-е гг.
    Фотография Виктора Некрасова





    Раиса Линцер и Зинаида Николаевна Некрасова, Крым, 1950-е гг.
    Фотография Виктора Некрасова





    Коктебель, счастливый год 1960-х.
    17 июня — День рождения Виктора Некрасова — празднуем на веранде столовой Дома творчества писателей.
    Григорий Полянкер, Виктор Некрасов и др.
    Фотография из архива АДВМ (Ады Рыбачук и Владимира Мельниченко).





    Коктебель, Дом творчества писателей. 1961.
    В. Некрасов, Г. Полянкер, В. Дубова.
    Слева Зинаида Николаевна, мама Виктора Платоновича.
    Фотография из архива АДВМ (Ады Рыбачук и Владимира Мельниченко).





    Иван Фищенко, Коктебель, 1950-е.
    Фотография Виктора Некрасова





    Лист из парижского альбома ВПН, 1986-2, Макс Волошин


    Бюст М. Волошина, бульвар Экзельманс, Париж, 1986.
    Фотография Виктора Некрасова
    Бюст М. Волошина, бульвар Экзельманс, Париж, 1986.
    Фотография Виктора Некрасова




    Побережье Крыма, вдали Коктебель, 1950-е.
    Из альбома ВПН





    Почтовая открытка, присланная Зинаиде Николаевне Некрасовой.
    Крым. Кок-Тебель. Сююрю-Кая в облаках.
    Из архива ВПН





    Оборотная сторона почтовой открытки.
    Из архива ВПН

    Ялта

  • г. Ялта, ул. Манагарова, д. 7
  • Дом творчества писателей им. А. П. Чехова.

  • г. Ялта, ул. Кирова, д. 112
  • Дом-музей А. П. Чехова.



    Зинаида Николаевна и Виктор Некрасовы, Ялта, 1948




    Виктор и Зинаида Николаевна Некрасовы, теплоход «Россия» из Одессы в Ялту, август 1954




    Виктор Некрасов с мамой, Зинаидой Николаевной Некрасовой, Ореанда, 1950-е




    Неопознанная, Раиса Линцер, Зинаида Николаевна и Виктор Некрасовы, Ялта, 1960




    Зинаида Николаевна Некрасова, Ялта, 1960.
    Фотография Виктора Некрасова

    Любительская и шутливая кинопародия «Паола и роман» (1960)

    Бесхитростный сценарий был составлен Леонидом Волынским и Виктором Некрасовым, который режиссировал фильм и исполнял главную мужскую роль вора Тото. А роль героини фильма была отведена киевской писательнице Паоле Утевской. Лента была снята в 1960 году и в этом же году смонтирована, уже в Киеве, Леонидом Волынским.
    Съемка же происходила в Ялте, во время отдыха в Доме творчества писателей.
    Практически полная копия фильма была взята Виктором Некрасовым с собой в эмиграцию, в Париж, где и была сохранена наследниками писателя.

    Отрывок из воспоминаний Паолы Утевской «Мозаика»:

    Незадолго до своего отъезда в Ялту Вике попалась повесть Александра Ильченко «Франческа и Роман». Я ее не дочитала, но помню, там фигурировала история о встрече и, кажется, любви между советским матросом Романом и итальянкой Франческой. Позже, если я не ошибаюсь, был снят фильм по этой повести. Вика дал почитать ее Леониду Волынскому, и они решили снять фильм-пародию под названием «Паола и роман».

    Сценарий создавали на ходу. И так он был не похож на все написанное Волынским, и особенно Некрасовым, что позволю себе коротко передать содержание нашего фильма.

    Советская туристка Паола попадает с группой соотечественников в Италию. Дальше — Паола «оторвалась от коллектива», в восторге от западной «красивой» жизни. Разиня по природе, она не замечает, как вор Тото крадет у нее чемоданчик. Главная ценность находившегося в чемоданчике имущества — толстенный роман (мы для реквизита использовали том Большой Советской энциклопедии, сделав суперобложку с фамилией автора — С. Писательский). Книга переходит из рук в руки, и каждый читающий неизменно засыпает. Паола обращается к частному детективу, прося найти украденное. Большое количество пленки ушло на эпизоды погони детектива за вором. Роль Тото исполнял Некрасов (внешне он действительно был похож на известного итальянского комика Тото), роль детектива — Волынский, роль Паолы — ваша покорная слуга. А в массовках участвовали живущие в Доме творчества писатели. Американского миллионера играл Всеволод Иванов, светскую львицу — красавица Тамара Владимировна Иванова, патера, венчающего в конце фильма Паолу и Тото,— физик Шальников и т. д.

    Многие сцены были придуманы специально для Зинаиды Николаевны. Операторами были Вика, Волынский и я. Пленки было мало. И когда я вначале испугалась, что испорчу по неопытности, Вика меня успокоил:
    — Не бойтесь, этот аппарат рассчитан не на мудрецов. Вы, безусловно, справитесь...
    Один смешной трюк сменял другой. Чего там только не было! И хотя соавторы Некрасов и Волынский работали дружно вместе, их поведение было разным, как и характеры. Леонид Наумович привносил в фильм изящество отточенность отдельных сцен, а Вика — неуемную подчас детскую веселость, неистощимую изобретательность комичного и страстную увлеченность.

    Позже, когда фильм был закончен, он вызывал у зрителей, собиравшихся на домашние сеансы, приступы гомерического хохота, а когда через несколько лет я впервые пришла в гости к Эренбургам, произошла сцена, поначалу меня сильно сконфузившая. Еще в передней, снимая с меня пальто, Илья Григорьевич вдруг неудержимо расхохотался, еще громче смеялась Любовь Михайловна, а я стояла смутившись и ничего не понимая. Поняла лишь тогда, когда Любовь Михайловна буквально сквозь слезы проговорила:
    — Простите, но, глядя на вас, нельзя не вспомнить ваш фильм...


    82-летие Зинаиды Николаевны



    Фотокомпозиция, сделанная ВПН в Киеве для мамы
    в память празднования ее 82-летия в Ялте, 24.6.1961 (размер 85 x 100 см)





    Зинаида Николаевна Некрасова в День рождения, 24.7.1961, Ялта.
    Фотография Виктора Некрасова





    Раиса Волынская, Зинаида Николаевна и Виктор Некрасовы, Ялта, 1965




    Раиса Волынская, Зинаида Николаевна и Виктор Некрасовы, Ялта, 1965




    Сидят, слева направо,
    Овадий Герцевич Савич, Аля Яковлевна Савич, Раиса Волынская,
    Рануш Акоповна Акопян, Зинаида Николаевна Некрасова.
    Слева, у колонны стоит Ян Богорад.
    Ялта, 1965





    Из альбома ВПН.
    Виктор Некрасов, на заднем плане Ян Вассерман и Леонид Волынский, Ялта, июль 1965





    Ян Вассерман, неопознанная, Виктор Некрасов, Ялтинский порт, середина 1960-х




    Леонид Волынский, Станислав Славич, Виктор Некрасов. Ялта, середина 1960-х




    Стоят, справа налево: Виктор Некрасов, Леонид Волынский, Станислав Славич.
    Слева в белой кепочке Григорий Поженян, Крым, 1960-е гг.





    Зинаида Николаевна Некрасова, Виктор Кондырев,
    Рая Волынская, жена Леонида Волынского, Ялта, 1965.
    Фотография Виктора Некрасова

    31 мая 1966 года в ялтинский Дом творчества
    на 74-летие Паустовского из Киева
    специально приехал Виктор Некрасов.
    До ночи они сидели на веранде,
    радовались встрече и беседовали.
    В отрывке из фильма телеканала «Россия К»
    «Острова. Константин Паустовский»:
    Константин Паустовский, Виктор Некрасов,
    Вениамин Каверин и Маргарита Алигер.
    Ялта. 6 июня 1966 г.







    74-летие К. Г. Паустовского.
    Вениамин Каверин, Маргарита Алигер, Константин Паустовский, его сын Алексей, Виктор Некрасов.
    Ялта. 6 июня 1966 г.





    74-летие К. Г. Паустовского.
    Виктор Некрасов и Константин Паустовский.
    Ялта. 6 июня 1966 г.

    Адреса друзей и знакомых

  • г. Ялта, ул. Платановая, д. 1
  • Жилой дом.
    Жил Станислав Кононович Славич.

    Отрывок из воспоминаний Станислава Славича «Платоныч»

    <...>
    Когда человек уходит, мы вспоминаем огорчения, которые причиняли ему. Но обойтись без этого и мне.
    Шли как-то по Приморскому парку в Ялте. Направлялись в сторону Желтышевского, тогда еще почти дикого, не тронутого застройкой, пляжа. Нас ждала теплая компания. Предстояло милое, вполне бестолковое мероприятие с ушицей, ставридкой, поджаренной на шкаре, и прочим. О чем-то говорили. Неожиданно Вика спросил:
    — Как тебе памятник?
    — Не очень,— ответил я.
    Чехов на памятнике в ялтинском Приморском парке изображен сидящим с записной книжкой в руке. Мне что-то не нравилась записная книжка. Почудилось в этом нарочитость. Однако еще больше смущал... башмак.
    Чехов сидел, закинув ногу на ногу, и нависавший над пъедесталом левый башмак бросался в глаза прежде всего, отвлекал на себя внимание, казался огромным. Все дело, видимо в ракурсе. Допущен, на мой взгляд, просчет...
    Я сказал об этом и увидел: Вика огорчился. Но почему?
    — Этот памятник сделал мой родственник,— сказал он.
    Мы подошли поближе, и я прочел: скульптор Мотовилов.
    Мотовилова — девичья фамилия его мамы.



    Памятник Чехову в Приморском парке, г. Ялта.
    Установлен 5 июля 1953 года (в 49-ю годовщину со дня смерти писателя).
    На открытии присутствовали его сестра — М. П. Чехова и жена — О. Л. Книппер-Чехова.
    Скульптор Георгий Иванович Мотовилов (дальний родственник Виктора Некрасова),
    архитектор Леонид Михайлович Поляков


    Но не это, пожалуй, было главным. Огорчило его, по-видимому, то, как решительно, с зубоскальством я говорил и об этой книжечке, и о башмаке, а в сущности — о чужой работе. Посмотрел даже, помнится, на меня удивленно: откуда, мол, ребята, в вас эта злость? Сам он так и не стал злым человеком.
    Вика вообще нередко спрашивал: как тебе нравится то или другое, и бывал рад, когда вкусы совпадали.
    «Как тебе Крещатик?»
    «Как тебе Дом творчества в Ялте — само здание?»
    «Почему? А мне нравится...»
    <...>






    Обложка брошюры «Дом-Музей Чехова», 1963.
    На обложке рукой Виктора Некрасова написано «Здесь!»





    Фотография из брошюры




    В брошюру вложена почтовая открытка с этой же фотографией,
    но без В. Э. Мейерхольда (был крайний справа)




    Произведения Виктора Некрасова,
    связанные с крымской тематикой

  • Виктор Некрасов «Максимилиан Волошин — Коктебель (к 50-летию «Дома поэта»)»

  • Виктор Некрасов «Паустовский»

  • Виктор Некрасов «Вас. Гроссман»

  • Виктор Некрасов «Жак Стефен Алексис»

  • Виктор Некрасов «Глаз, рука, сердце (О художнике Л. В. Сойфертисе)»

  • Виктор Некрасов «Металл и керамика Виктора Цигаля»

  • Виктор Некрасов «Яся Свет»



  • Станислав Славич «Платоныч»

  • Станислав Славич «Вика, просто Вика...»

  • Ян Вассерман «Памяти друга моего, Виктора Некрасова»

  • Паола Утевская «Мозаика»

  • Юлия Винер «Былое и выдумки»

  • Зоя Богуславская «Мой друг Вика»

  • Николай Самвелян «Крик чайки»


  • 2014-2017 © Интернет-проект «Сайт памяти Виктора Некрасова»
    При полном или частичном использовании материалов
    ссылка на www.nekrassov-viktor.com обязательна.
    Фотоматериалы для проекта любезно переданы
    В. Л. Кондыревым.                                                                                                                                                                                                                               
    Flag Counter