ГлавнаяСофья МотовиловаВиктор КондыревБлагодарностиКонтакты
`


Биография
Адреса
Хроника жизни
Семья
Произведения
Библиография
1941—1945
Бабий Яр
«Турист
с тросточкой»
Дом Турбиных
«Радио Свобода»
Письма
Документы
Фотографии
Рисунки
Экранизации
Инсценировки
Аудио
Воспоминания
Круг друзей ВПН:
именной указатель
Похороны ВПН
Могила ВПН
Могилы близких
Память
Стихи о ВПН
Статьи о ВПН
Фильмы о ВПН
ВПН в изобр.
искусстве
ВПН с улыбкой
Баннеры

Произведения Виктора Некрасова

Дело Финкельмайера

Рецензия на книгу
Феликса Розинера «Некто Финкельмайер»

«Новое Русское Слово», 11 декабря 1983 г.




Виктор Некрасов на «Радио Свобода»
читает «Дело Финкельмайера», рецензию
на книгу Феликса Розинера, 4 ноября 1983 г.




Должен признаться — я боюсь толстых книг. Читаю я медленно, и в повседневной суете одолеть подобную многостраничную книгу меньше, чем за месяц, мне не удается. Поэтому хорошие толстые книги, которые необходимо или хочется прочесть, я читаю не в Париже, а где-нибудь подальше от него. Е. Г. Гинзбург я читал на Гавайях, П. Г. Григоренко – в тихом домике у друга под Нью-Йорком, «Жизнь и судьбу» В. Гроссмана – в другом тихом домике – в Женеве.
Только что прочитанную книгу Феликса Розинера «Некто Финкельмайер»* (600 страниц!) я прочел хотя и в Париже, но так уж удачно сложилось — всего за две недели.
И ещё – я больше всего не люблю, когда мне пересказывают содержание какой-нибудь книги или увиденного фильма. Умираю от скуки. И вот получается так, что я сам должен заниматься таким не милым моему сердцу занятием. И выходит это у меня всегда плохо – путаюсь в героях, событиях, тяну какую-то жвачку… Но что поделаешь…
Книгу, о которой я сегодня расскажу, подарим мне сам автор года два тому назад в Израиле. Шестьсот страниц естественно, меня испугали, книгу я отложил и вот только сейчас, по совету друга, прочел. И не жалею.
Действующих лиц много, но основных два: Никольский — молодой человек, курирующий несколько заводов в связи с разного рода патентами, и Арон-Хаим Менделевич Финкельмайер – тоже молодой человек, специализировавшийся по рыбному делу, но по призванию — поэт. И поэт выдающийся, хотя и не член Союза.
Знакомятся они в самолете — оба летят по служебным делам в некий заштатный Заалайск в Сибири. Никольский, изнывая от скуки, берет у соседа журнал и обнаруживает там стихи из ряда вон выходящие. Подписано – Айон Неприген – «Авторизированный перевод с языка тонгор». Затем выясняется, что автор этих стихов, а вовсе не перевода — сидящий рядом с Никольским Финкельмайер. Никакого Непригена на свете нет, а есть Манакин, действительно тонгор, в прошлом зверолов, переквалифицировавшийся в крупного партийного работника. Где-то, когда-то, в какой-то сибирской дыре Финкельмайере столкнулся по пьяной лавочке с этим самым Манакиным, тот затянул какую-то заунывную тонгорскую песню, и Арон от нечего делать записал её, а потом сделал из неё стихи.
Дальше, все как положено у нас в стране. Стране, а точнее, Союзу писателей, позарез нужен новый акын, поэт-нацмен, и тут случайно подворачивается Финкельмайер с этой самой песней, ставшей стихотворением. Только одного мало, нужно больше. И все идет, как положено: Финкельмайер пишет стихи, якобы переводы, а Манакин, превратившись в Непригена, становится членом Союза писателей.
Эта основная линия романа заканчивается трагически. Разоблаченный в конце концов Манакин — выяснилось таки, что он никакой не поэт — считает, что всему виной Финкельмайер и к концу повествования убивает его.
Этот стержень, на котором держится роман. Но вокруг него множество событий, различных, взаимопереплетающихся судеб, не менее двух десятков героев. Я не отваживаюсь во всем этом разобраться, скажу кратко: перед нами разворачивается полотно, картина нелегкой, но в то же время интересной жизни московской интеллигенции 60-х годов. Живут, работают, по вечерам собираются, выпивают, спорят. Сквозь роман определенной линией проходят эти споры и размышления по поводу искусства, литературы, сами по себе очень интересные. Влюбляются друг в друга, сходятся, расходятся.
Но чтоб не растекаться мыслью по древу, вернусь к основному стержню. Финкельмайер человек необычный, нелегкого характера, к жизни не очень-то приспособленный, не ссорится, но оставляет семью — жену и двух девочек — и, поселившись в квартире у друга, с головой окунается в свою любимую стихию — поэзию. Работу бросает, заработав относительно приличную сумму на так называемых переводах Манакина-Непригена, которые издали отдельной книгой.
Но жизнь есть жизнь, советская, в частности. В газете появляется статья: «Некто Финкельмайер — «поэт». Поэт, конечно, в кавычках. Дальше идет блистательно написанный Розинером текст этой статьи. Там есть все, что положено. И «…возомнив себя «личностью», наплевательски относится к нормам и правилам нашего общежития, не выполняет по отношению к обществу прямых обязанностей гражданина, среди которых одна из высших — обязанность заниматься общественно-полезным трудом…» И «… богемное общество – в доме преподавательницы, ни больше, ни меньше, итальянского языка. Там собирались, чтоб пить водку, сводить знакомства, ну и, между прочим, развлекаться для пущего интереса, беседами «за искусство». В основном — за абстрактное. И «за поэзию» тоже непонятную, без мыслей и идей, которую в изобилии поставлял все тот же Финкельмайер…» Кончается статья короткой фразой — «Дело тунеядца Финкельмайера направлено в суд».
Дальше суд. И вспоминается «дело» И. Бродского. Все подстроено, срепетировано, заранее решено, но направляется недостаточно умелой рукой. Финкельмайера приговаривают к ссылке на четыре года в отдаленную местность с обязательным привлечением к труду по месту поселения. Он отправляет в ссылку, но адвокату удается добиться пересмотра дела и отмены решения суда. (Это несколько идиллически преподнесенное событие, может быть, единственное, в чем можно упрекнуть автора, в общем очень правдивого и точного). Финкельмайер собирается возвращаться, но тут-то его и настигает Манакин и убивает. И сам тоже гибнет, занесенный снегом ночного бурана.
Есть в романе эпилог. Через восемь лет к опустившемуся и с горя спившемуся Никольскому является молодой человек явно заграничного вида. Выясняется, что это, ни больше, ни меньше, как сын Финкельмайера от первой жены, с которой его столкнула жизнь. Эмма, жена дипломата, родила его где-то в Африке и умерла. Дипломат, женившись вторично, к этому самому Алеку относится более чем сдержано – явно еврейская внешность мальчика ему не нравится. Никольский бежит в «Гастроном», а Алек погружается в чтение стихов отца.
Точка. Конец.
Но есть все же у меня одна серьезная претензия к автору этого умного и глубокого романа, к тому же, хорошо написанного.
Я не помню в своей послевоенной жизни дня, чтоб мы, — за чашкой ли чая, за рюмкой ли водки, дома, на кухне или шатаясь по московским или киевским улицам, - не поносили советскую власть…
В этом же, повторяю, умном и серьезном романе, насколько я понимаю, не предназначенном ни «Новому миру», ни «Дружбе народов», о ней, о нашей голубушке, ни слова. Уточняю – именно ни слова, хотя само отношение героев к системе достаточно ясно.
Вот это, только это, меня удивляет. А роман — хороший! И о многом говорящий

__________________________

* Ф. Розинер, «Некто Финкельмайер» — 1981, «Оверсис»
2014—2018 © Международный интернет-проект «Сайт памяти Виктора Некрасова»
При полном или частичном использовании материалов ссылка на
www.nekrassov-viktor.com обязательна.
© Viсtor Kondyrev Фотоматериалы для проекта любезно переданы В. Л. Кондыревым.                                                                                                                                                                                                                                                               
Flag Counter