ГлавнаяСофья МотовиловаВиктор КондыревБлагодарностиКонтакты
`


Биография
Адреса
Хроника жизни
Семья
Произведения
Библиография
Письма
Бабий Яр
«Турист
с тросточкой»
Дом Турбиных
Документы
Фотографии
Рисунки
Экранизации
Инсценировки
Аудио
Воспоминания
Круг друзей ВПН:
именной указатель
Похороны ВПН
Могила ВПН
Могилы близких
Память
Стихи о ВПН
Статьи о ВПН
Фильмы о ВПН
ВПН в изобр.
искусстве
ВПН с улыбкой
Баннеры

Виктор Некрасов

«Иван Грозный» С. Эйзенштейна

Кинорецензия для радио

16 ноября 1983 г.

Сергей Эйзенштейн… Великий режиссер. Весь мир преклоняется перед ним. Он в первой десятке мировых кинорежиссеров, причем в самом начале этой десятки. Он действительно открыл много нового в киноискусстве, постиг и преподнёс миру тайны монтажа, ритма, композиции, даже цвета в черно-белом кино, как никто, умел находить нужные характерные лица, и опираясь на мастерство таких первоклассных операторов как Тиссэ и Москвин, выпускал на экраны картины, о которых говорил весь мир. «Броненосец «Потемкин» был событием, настоящим переворотом в истории кинематографии, это классика, признанная всеми, даже недругами. У Эйзенштейна учатся, он – мэтр, учитель. В некоторых статьях (а их тысячи) мелькает иной раз слово «гений».

Последним фильмом Эйзенштейна был «Иван Грозный». Недавно его показывали по парижскому телевидению. Я смотрел обе серии, не отрываясь, выключив телефон. Естественно, видел я их и раньше, но сейчас, посмотрев, сразу бросился к «Русской истории» Ключевского. К «Смерти Ивана Грозного» Алексея Константиновича Толстого, к Шкловскому, к его книге об Эйзенштейне, к собственным высказываниям Эйзенштейна. И после всего этого, после всего, что всплыло в памяти о годах, когда делался этот фильм (да не только он), после всего этого мне стало… нет, не горько, не обидно, а просто страшно…

Невольно напрашивается параллель – Эйзенштейн и Горький. Оба были первыми, один в литературе, другой в кино. И не только по мастерству и опыту, а по осознанию своей миссии: оба утверждали, как им казалось, новое и единственно правильное. Оба не только приняли систему, причем в самый страшный её, сталинский период, они возглавили её, стали её глашатаями в области искусства. Горький придумал соцреализм, был вдохновителем рождения Союза писателей, чем перечеркнул всё доброе и хорошее, что дела для литературы в первые годы революции. Но в творчестве своем, в своей правде, будь то «На дне», «Егор Булычов» или «Клим Самгин», никогда не изменял. Я не говорю о статьях и выступлениях, я говорю о том, что называется «художественным творчеством».

В отличие о него, Эйзенштейн весь в своём творчестве. Многие, оправдывая его, говорят, что в те нелегкие годы за право, за возможность поставить картину надо было платить определенную цену. А цена эта – выполнение заказа. И заказ этот, в той или иной степени, выполняли все. И Пудовкин, и Довженко, и Савченко, и Пырьев, и Козинцев и Траубергом, и Герасимов, и Александров и всеми любимый Михаил Ильич Ромм. Что ж, мол, требовать о Эйзенштейна. Но всё горе в том, что для Эйзенштейна это было не выполнением заказа, это было его творческое кредо… И последний его фильм, так и не доведенный до конца, ярчайшее тому доказательство.

Мало сказать, что фильм «Иван Грозный» лживый. Нет, это фильм, где всё наоборот, где черное сделано белым, а белое черным. Я не помню уже точно, с каких именно слов, возникающих на фоне клубов дыма начинается фильм, но смысл их, приблизительно, таков: «Это фильм о первом русском царе, объединившим Россию в единое государство, о великом государственном деятеле и полководце, о самодержце Всея Руси царе Иване Васильевиче Грозном». Этим сказано всё. А дальнейшее, разворачивающееся в обеих сериях, это рассказ не о кровавом и жестоком царе (очень, правда, для тех времен образованном, но коварном и подозрительном, рубившем головы не только своим боярам, но и боярским, ничем не повинным, крестьянам, женщинам и детям), а о мудром государственном муже, думающим только о России и её величии, и твердой рукой расправлявшимся с её врагами. И всё это сделано отнюдь не холодной рукой, а написано и поставлено с вдохновением, мастерством. И тем страшнее содеянное… Не будем говорить о сугубо художественном строе картины, мне лично он чужд. А актеры (хотя все они первоклассные) – Черкасов, Жаров, Бирман, Бучма, Названов – не живут. Играют, в основном, вращая глазами. Эйзенштейн, прекрасный художник, рисовал свои кадры. Актер должен был выполнять рисунки. Это, конечно, пытка. Но дело, в общем-то, не в эффектных ракурсах, красиво построенных композициях кадра, и в скрупулезном, точном выполнении актерами заданного рисунка, а той страшной лжи, которую сеют и пусть даже часто и красивые приемы служат.

Алексей Константинович Толстой в комментариях к «Смерти Ивана Грозного» пишет: «Поэт имеет одну обязанность – быть верным самому себе и создавать характеры так, чтобы они сами себе не противоречили. Человеческая правда, вот его закон. Исторической правдой он не связан». По этому пути шли, между прочим, и Вальтер Скотт, и Александр Дюма. Они могли придумывать сцены из жизни Людовика XIII и Карла Первого, которых на самом деле не было, но они не искажали характера героев, так же как в «Хронике времен Карла IX» Мериме не восхвалял Варфоломеевскую ночь. У Эйзенштейна же опричнина – прогрессивное воинство, на которое опирался царь в борьбе с боярами. Ведь основная мысль картины, это какие, мол, плохие бояре и какой хороший царь. Сказал же Сталин в беседе с Эйзенштейном и Черкасовым: «Главная вина Ивана Грозного, что он не дорезал всех бояр!»

Вторая серия, или как она называется в титрах «Сказ», Сталину не понравилась. Он её запретил. Почему? Можно только догадываться, опираясь на слова, очевидно, не его собственные, Черкасова из его воспоминаний. «В течение съемок ошибки в сценарии были резко усугублены исторически неверным изображением войска опричников, и искажением образа самого Ивана IV, который был представлен человеком нерешительным, слабохарактерным, безвольным». Сталину, очевидно, всякого рода психологические переживания и нюансы были противопоказаны. Царь, которого было приказано им восхвалять и ставить в пример, должен был быть прямолинейным, рубить головы решительнее. Эйзенштейн этого не учёл и на этом его карьера кончилась. А через три года, в 1948 году, и жизнь…

2014-2017 © Интернет-проект «Сайт памяти Виктора Некрасова»
При полном или частичном использовании материалов
ссылка на www.nekrassov-viktor.com обязательна.
Фотоматериалы для проекта любезно переданы
В.Л. Кондыревым.                                                                                                                                                                                                                                
Система Orphus

Flag Counter