ГлавнаяСофья МотовиловаВиктор КондыревБлагодарностиКонтакты
`


Биография
Адреса
Хроника жизни
Семья
Произведения
Библиография
1941—1945
Бабий Яр
«Турист
с тросточкой»
Дом Турбиных
Письма
Документы
Фотографии
Рисунки
Экранизации
Инсценировки
Аудио
Воспоминания
Круг друзей ВПН:
именной указатель
Похороны ВПН
Могила ВПН
Могилы близких
Память
Стихи о ВПН
Статьи о ВПН
Фильмы о ВПН
ВПН в изобр.
искусстве
ВПН с улыбкой
Баннеры

Виктор Некрасов

О «Ленфильме» и о «Солдатах»

Радиопередача (беседа с А. Гладилиным)

10 сентября 1979 г.




Александр Гаврилович Иванов и Виктор Платонович Некрасов.

Надпись на фотографии для Виктора Некрасова:
Дорогому Виктору Платоновичу Некрасову на память о «Солдатах»,
которым пришлось несладко в «Окопах Сталинграда», 1957


В 1955 году, студия «Ленфильм» предложила мне экранизировать в «Окопах Сталинграда». Я заартачился. Всякие теоретические рассуждения о том, что, вообще, не было такого случая в кино, чтобы кино было лучше, чем первоисточник, может быть, только «Чапаев» в этом отношении выделяется… И вот, мучил, мучил самого себя и... согласился. Как только подумал о том, что можно вернуться на тот самый мамаев курган, где когда-то воевал, и восстановить всё то, что прошло — я вдруг наплевал на все эти литературные размышления, лучше или хуже. А встретившись с Александром Гавриловичем Ивановым, старым, опытным режиссером, начавшим свою кинокарьеру еще в годы революции, так вот, встретившись с ним, я вдруг понял, что я влипаю… Влипаю в какое-то очень страшное и очень интересное дело.

Нужно сказать, что писать сценарий мне было трудно. Действительно, книжку, которая состоит из 250-ти страниц, нужно превратить в сценарий максимум в семьдесят страниц. С чем-то надо расстаться, что-то надо изменить, что-то надо сжать… В общем, было трудно. Было мне мучительно, но в то же время невероятно интересно. Надо сказать, что мне помогли. Мне помог очень Александр Гаврилович, ныне здравствующий, мне помогли редакторы в студии. Нужно отдать им должное, я хочу их поблагодарить за ту помощь, которую они оказали. Часть из них, увы, уже в лучшем из миров, часть болеет, часть работает в Ленинграде, а часть работает уже в Америке. Тем не менее, где бы они не находились — благодарю!

История писания сценария в Советском Союзе это дело долгое, об этом надо рассказывать долго и долго. Буду очень краток. Скажу прямо – Политуправлению сценарий не понравился…

Кто-то подсчитал, что в общем-то утверждающих инстанций — одиннадцать. В студии, сначала утверждает сам режиссер, потом утверждает объединение, потом — худсовет, потом ленинградское какое-то начальство, потом в Москве, в общем одиннадцать всяких инстанций, которые все надо преодолеть. А у нас, поскольку фильм военный, была еще и самая важная инстанция — Политуправление.

Политуправлению не понравился сценарий. Нужно сказать, что ну очень героически себя повела, назовем это так, сценарная студия (я не буду называть фамилии, это спокойнее будет). Настал момент, когда было сказано — ну, сценарий принят, приступайте к съемкам, нужно быстро захватить зиму (потому что на зиме кончается фильм), поезжайте в Сталинград. Мы начали снимать с конца, потом перешли на середину и на начало и, когда фильм был кончен, и состоялась приемка на студии, меня вызвал один человек, на сценарной студии, достаточно влиятельный, и сказал:

— А теперь, Вика, садись, и возьми вот этот самый конверт себе в архив.

Я раскрыл конверт и вынул оттуда бумагу, где было написано, что Политуправление категорически возражает против этого сценария.

Это был невиданный случай. Не думаю, что этот случай помог человеку, который позволил себе эту смелось… Это был 56-й год. Тут все очень сложно. Уже готовый фильм потом просматривало Политуправление во главе, чтоб не соврать, по-моему с Голиковым. Голиков демонстративно вышел с первой части, где у нас босые, полуголые солдаты отступали. После этого молча досмотрели фильм, потом молча перекур был, а потом, когда все это кончилось, мы с Ивановым поднялись на трибуну и выслушали массу всяких, скажем прямо, замечаний. Приблизительно такого характера: «Мы только что просмотрели антисоветский фильм», «Мы только что просмотрели контрреволюционный фильм», «Мы только что просмотрели фильм, сделанный врагами Красной Армии».

Тут я сделал, и позволю этим похвастаться, самый героический поступок за всю свою жизнь. Были произнесены разные слова, чтоб доказать, что фильм антисоветский. «Где это вы видели, чтоб босые солдаты отступали?», «Где вы видели таких бандитов, которые, вместо того, чтоб воевать, куда-то прутся», «Где вы видели, чтоб в армии пили и т.д. и т.д.». Я видел, как наливается кровью Александр Гаврилович, человек немолодой, я чувствовал, что может все кончиться плохо, поэтому я и обратился к генералам приблизительно с такими словами:

— Я не знаю, товарищи генералы, как вы драпали, думаю, что, вероятно, на виллисах. Я — пешком. Правда, не босиком, но солдаты — босиком. Я не знаю, что вы пили, мы пили водку, вы, вероятно, коньяк…

После этого я попросил, чтобы человек, который позволил себе сказать, что фильм антисоветский и против Красной Армии, тут же, немедленно попросил извинения. Что он и сделал, встал и сказал — извиняюсь!

И более или менее в таком тоне, я попытался сказать, что картина неплохая. А когда я закончил, сказал:

— Всё, товарищи генералы, вы свободны!

Считаю это самым героическим поступком в своей жизни. Фильм был принят, и пущен на экраны. Это был 57-й год. Он должен был называться «В окопах Сталинграда», уже были готовы афиши, но какая-то конъюнктура изменилась и было сказано: «Нельзя!». Сталинград есть, и о нем говорится, но фильм нельзя так называть. Я стоял по-сталинградски— нет, не сдамся! Но когда пришел ко мне «коллектив», во главе с Александром Гавриловичем, и мне сказали — «Если мы не переменим название, нас лишат всех премиальных… Виктор Платонович!». Я согласился. Я понял, что лишать людей заработка, честно заработанного, нельзя. Фильм стал называться «Солдаты».

Но на этом не кончилась его судьба. Он вышел на экраны. И тут я процитирую слова Александра Гавриловича, который пошел в кинотеатр то ли «Великан», то ли «Титан» в Ленинграде, большой-большой кинотеатр, и просмотревши первый сеанс, выходя, вдруг увидел, что срывают афиши. И было объявлено, что второго сеанса не будет, а будет идти какая-то другая картина…

Оказывается, маршал Жуков, оказавшийся по дороге в Югославию в Одессе, увидавши эти афиши, немедленно велел фильм запретить. А он, нужно сказать, во время утверждения дал нам три совета. Нас с Александром Гавриловичем как-то вызвали в главк в Москву и сказали:

— Только что звонил маршал Жуков, тогдашний Министр обороны и сказал — убрать обмотки, убрать суд чести, убрать пьяницу-моряка!

Мы наивно спросили — какие обмотки? Начальник главка прошипел: «Откуда я знаю, какие обмотки! Сказали, убрать обмотки, и всё!»

Обмоток не было, поэтому мы их не убирали. Суд чести мы превратили в партсобрание. Пьяницу-моряка, который вовсе не пьяница, только говорит что-то об этом, которого играл Кмит, оставили в том виде, в каком он был. Фильм вышел, но Жуков, увидавши афишу, снял. И только после того, как «сняли» Жукова, фильм, не шатко, не валко появился, без особых анонсов, на всех экранах Союза. Не центральных, а второстепенных, но — к чести «Ленфильма» и к моей большой гордости — его включили, в анналах «Ленфильма» в Золотой фонд. А года через два после моей эмиграции, я узнал, что где-то, 9 мая, его демонстрировали… То есть, он как-то от меня отшелушился и живет, слава Богу, своей собственной жизнью.

Говоря и съёмочном коллективе фильма, я кроме хорошего, ничего сказать не могу. Мы все влюбились друг в друга. Александр Гаврилович в меня, я в Александра Гавриловича, во вcех актеров, во всех осветителей, и осветительниц, во всех гримеров и гримёрш, в общем, это был тот самый дружный коллектив, о котором можно было только мечтать. И я с радостью вспоминаю эти дни, 56-го года, вспоминаю дни, когда мы снимали на Мамаевом кургане, когда мы снимали в станице Кропоткинской сцены отступления, сцены в госпитале, которые снимались в Ленинграде на студии, сцены штурма баков, которые снимались под Ленинградом, где они были построены. И больше всего я, конечно, вспоминаю Сафонова, который играл Керженцева, Смоктуновского, молодого, это первая его роль была, блистательно им сделанная, Юрия Соловьева, который прекрасно, невероятно точно сыграл Валегу, того самого ординарца Керженцева. Не изменил его фамилию, потому что он у меня был, я его любил, мы с ним подружились за то немногое время, что вместе воевали. И после войны в конце концов даже встретились, у него на Алтае, вместе с Юрой Соловьевым, который тоже приехал к нему, и опять мы все влюбились в друг друга и, скажем по секрету, малость перепились. Но вернулись все благополучно. Так что, воспоминания об этом периоде моей кинематографической деятельности одни из самых теплых в моей жизни.

Привет всем, кто помнит!



Фильм «Солдаты» (1956)
Режиссер Александр Иванов.
Сценарий Виктора Некрасова




Виктор Некрасов рассказывает о съемках
фильма «Солдаты» на «Ленфильме».
Отрывок из фильма о «Ленфильме»
«Листки автобиографии»






  • Виктор Некрасов «Александр Гаврилович Иванов» (1984)

  • Виктор Некрасов «Памяти Г. П. Макогоненко» (1986)

  • Евгений Волков «Солдаты». Как пробивался на экран фильм по мотивам лучшей повести о Великой Отечественной войне» («Родина», № 815 (8))


  • 2014-2017 © Интернет-проект «Сайт памяти Виктора Некрасова»
    При полном или частичном использовании материалов
    ссылка на www.nekrassov-viktor.com обязательна.
    Фотоматериалы для проекта любезно переданы
    В. Л. Кондыревым.                                                                                                                                                                                                                               
    Flag Counter