ГлавнаяСофья МотовиловаВиктор КондыревБлагодарностиКонтакты
`


Биография
Адреса
Хроника жизни
Семья
Произведения
Библиография
1941—1945
Бабий Яр
«Турист
с тросточкой»
Дом Турбиных
Письма
Документы
Фотографии
Рисунки
Экранизации
Инсценировки
Аудио
Воспоминания
Круг друзей ВПН:
именной указатель
Похороны ВПН
Могила ВПН
Могилы близких
Память
Стихи о ВПН
Статьи о ВПН
Фильмы о ВПН
ВПН в изобр.
искусстве
ВПН с улыбкой
Баннеры

Виктор Некрасов

Памяти Гелия Снегирева
(К шестилетию со дня смерти)

Статья для радиопередачи

19 декабря 1984 г.

Рукопись хранится в Государственном архиве-музее литературы и искусства Украины, фонд № 1185, опись № 1, дело № 10, стр. 31—38

Годы, годы, годы… Летят один за другим. Вот уже десять лет, как нет с нами В. Шукшина и Г. Шпаликова, ушедших почти одновременно. Семь лет, как ушел А. Галич. И вот, 28 декабря минет уже шесть лет, как погиб Гелий Снегирев.

Я говорю погиб, а не умер, т.к. до сих пор не ясно, прервало его жизнь. Кто и как, от чего его лечили? Несмотря на просьбу друзей разрешить присутствовать при вскрытии кому-нибудь из известных врачей, в этом было отказано. Похороны тоже были обставлены по всем правилам – крематорий был окружен КГБ-ешниками. Страшно и больно вспоминать о последних днях и неделях его жизни. Гелий с предельной правдивостью, искренностью и великой горечью рассказывает о них в своих предсмертных записях. Они попали на Запад и опубликованы были в «Континенте» № 21. «Как на духу» — назывались они. Их нельзя читать без внутренней дрожи. Один образ следователя Слобожанюка чего стоит — выколачивание из больного, умирающего Снегирёва никому не нужных слов раскаяния и букет роз, преподнесенный тем же Слобожанюком гелиевой бабушке в день её рождения…

Самое поразительное в жизни Гелия это её трансформация. Её начало, продолжение и конец.

Перед нами примеры жизней людей тоже повернувших каждый свою на 180о. Сахаров, Григоренко, Руденко. Один, увенчанный всеми возможными наградами ученый, другой, тоже украшенный множеством орденов, боевой генерал, военный профессионал и ученый высочайшей категории, третий признанный поэт и в свое время ответственный партийный функционер. Всем троим жизнь улыбалась (в советском, правда, варианте) и все трое, отказавшись от этой улыбки и благ, ею приносимых, пошли по другому пути — борьбы и протеста. В результате — один в ссылке, второй в эмиграции, третий в тюрьме.

Я не знал Гелия молодым, когда он был студентом, затем актером. Я познакомился с ним, когда он уже стал писателем и занимал достаточно ответственную должность на Киевской студии кинохроники. К тому же и членом партбюро был. В общем, всеми любимым и уважаемым.

Писателем он был, на мой взгляд, средней руки. Что-то там о футболе, о спорте. Особенного значения этому не придавал. Во всяком случае, в кругу друзей. Был всегда весел, бодр, любил выпить и затащить потом всю кампанию к себе на дачу. Жена, двое детей, влиятельный дядюшка, весьма плодовитый, бездарный, но занимающий всякие посты Вадим Собко… Что еще надо?

По мнению этого самого Вадима Собко и прочих партийных боссов всему виной не тот круг друзей, который избрал Гелий. Возможно и это в какой-то степени, но главное — сам Гелий, его душа и сердце. Надоело врать!

Первой ласточкой оказалась его повесть «Роди мне три сына», опубликованная в «Новом мире». Само место публикации говорило уже о том, что повесть незаурядная. А в Киеве её появление вызвало заметную зависть — никого из украинских литературных «керiвникiв», руководителей, Твардовский на порог не подпускал, а тут вдруг никому неизвестный Снегирев. Это настораживало.

А дальше началось то, что, по-видимому, не могло не начаться. Участие в так называемом «сионистском сборище» в Бабьем Яру в тридцатую годовщину варварского расстрела евреев. Запестрели партсобрания и проработки.

Уже, оказавшись в Париже, я получил от Снегирева рукопись его новой книги «Мама, моя мама». Она опубликована была в «Континенте» и самый этот факт (я не говорю уже о содержании — это рассказ о позорном процессе СБУ на Украине в начале 30-х годов) поставил всё на свои места. Гелия сняли с работы, исключили из партии. У нас, друзей его, существовала усе-таки надежда, что он воспользуется высланным ему приглашением и эмигрирует. Он не пошел по этому пути. Больше того, он демонстративно отказался от советского гражданства. Отказ этот сопровождался открытым письмом Брежневу, где поставлены были все точки над всеми i…

Это решило судьбу Гелия — он оказался в тюрьме. Тюрьму сменила больница, больницу смерть…

Покаянному письму за его подписью, появившемуся в киевской газете, никто из его друзей никакого значения не придал — оно было написано не им, — а потом, из его предсмертных записок, мы узнали, как на самом деле все происходило…

Сейчас Гелия Снегирева нет уже с нами — веселого заводилы, не дурака выпить, загулять, рассказать о своих охотничьих успехах… Но, как показало время, ушел от нас не только веселый друг, забулдыга, а большой, настоящий писатель, человек широкой и очень ранимой души, вошедший свои словом в украинскую литературу решительно и бескомпромиссно. И не только мы, его друзья, но и вся культурная, читающая Украина никогда не забудет его и горестно склонит голову над его могилой…



  • Виктор Некрасов «Не всякому дано заслужить такое...(О Мыколе Руденко и Гелии Снегиреве)»

  • Виктор Некрасов «И не стыдно?»

  • Виктор Некрасов «О пользе молчания (Снегирев)»

  • Виктор Некрасов «Киеву — 1500 лет»

  • Виктор Некрасов «Патроны для расстрела» Гелия Снегирева»

  • Виктор Некрасов «Памяти Гелия Снегирева (К восьмилетию со дня смерти)»

  • Гелий Снегирев «О Викторе Некрасове» (Из книги Гелия Снегирева «Роман-донос»)


  • 2014-2017 © Интернет-проект «Сайт памяти Виктора Некрасова»
    При полном или частичном использовании материалов
    ссылка на www.nekrassov-viktor.com обязательна.
    Фотоматериалы для проекта любезно переданы
    В. Л. Кондыревым.                                                                                                                                                                                                                               
    Система Orphus

    Flag Counter