Произведения Виктора Некрасова
О Бабьем Яре
Машинопись. Хранится в Российской национальной библиотеке (Санкт-Петербург), фонд 1505, № 363
О БАБЬЕМ ЯРЕ
Украинские газеты не часто и не скоро добираются до Парижа. Вот только сейчас попала мне в руки киевская газета "Радянська Україна" с некоей статьей, которая не могла не привлечь моего внимания. Да и не только моего. Номер газеты от 27 сентября, т.е. за два дня до 40-й годовщины расстрела в Бабьем Яру. Статья называется "Бабий Яр напоминает..." Автор её не больше, ни меньше как Дмитрий Донской...
Хорошо, что вспомнил, вернее, велели вспомнить этому самому Дмитрию Донскому про одну из самых страшных в истории человечества трагедий. А ведь долгие годы ни говорить, ни вспоминать о ней нельзя было. Сначала Яр, овраг, превратили в городскую свалку, потом переименовали в Сырецкий Яр и, наконец, просто замыли, чтоб и следа его не осталось. И в памяти человеческой тоже. Не было ни Яра, ни расстрела, ничего. Ну, а те, кто погибли? На это отвечали – собственными ушами слышал – товарищи достаточно высокого ранга: "Погибли? И памятник им ещё ставить? Да вы что, в своём уме? Кому ставить? Ставят героям, а те, сами, добровольно, как кролики в пасть удава поперлись, никто палками не загонял. Не смешите. Тоже мне герои..."
Но не так то не легко замолчать гибель 100 тысяч человек. Об этом преступлении знал весь мир. Люди приезжали со всех концов земли, искали, куда бы положить свой букетик цветов. И пришлось пойти на попятную. Сначала поставили камень, сейчас – через 35 лет – воздвигли памятник.
С него и начинает свою статью Дм. Донской: "Памятник, где в граните и бетоне, – пишет он, – врезано проклятье фашистским палачам... Падают тела расстрелянных мужчин и женщин. Рядом коммунист-подпольщик с гордо поднятой головой, захваченные в плен советские воины. Они ещё живы, смело смотрят в лицо смерти." И кончается этот пассаж словами: "Помнить про пережитое – значит вспоминать и закреплять историческую истину во всех её деталях. Говорить же неправду про то, что было на войне, не только аморально, но и преступно по отношению к тысячам жертв". Так и написано в советской газете – говорить неправду преступление. Что ж, правильно, спорить не станем. Но что же, интересно, подразумевает автор этой самой статьи под исторической правдой? Спокойно глядящих в глаза смерти коммунистов-подпольщиков? И кто же аморален и преступен, кто же ей, правде, изменяет? Именно этой измене и преступлению и посвящена статья.
Оказывается, изменники и преступники – сионисты... "Голос Израиля", например, пустил в эфир обращение к киевским и всем евреям мира, в котором подчеркивается, что памятник, поставленный в Киеве, не отражает того, что произошло в действительности. "Какое бесстыдство, какое грязное лицемерие, – с гневом восклицает Дм. Донской. – Давно известно, – продолжает он, – что сионизм и антисемитизм пытаются представлять себя как противоположные течения. Но, приподнявши завесу, мы видим, что в их природе много общего. Яркое тому свидетельство, выдуманная "проблема Бабьего Яра". Выделение в этой трагедии евреев от других национальностей и спекуляция на этом – не только бесстыдно, не только издевательство над священным чувством представителей других народов, не только вопиющее оскорбление светлой памяти погибших, а наглядное доказательство заинтересованности сионистов в раздувании антисемитизма."
Вот так, ничуть не краснея, не знаю, думает ли, но во всяком случае пишет, Дм. Донской. И все это он пишет, забыв, что двумя колонками раньше, его же перо выводило следующее: "Потом началось самое страшное – массовый расстрел евреев. Всем им комендант приказал в 8 часов утра 29 сентября 1941 года явиться в район Лукьяновского базара /а не кладбища, кстати, как пишет Донской/ и десятки тысяч обреченных, которые колоннами шли с Подола и Бессарабки, Печерска и Святошина не допускали и мысли, что их конец настанет именно тут, в Бабьем Яру. Все думали, что сгоняют в гетто".
Да, Бабий Яр понравился немцам. Лучшего места для расстрела не найдешь. И за два года оккупации нашли свою смерть там и русские, и украинцы, и белорусы, все, кто попадались под руку. Но первый залп 29 сентября произведен был по евреям и последующие два дня расстреливали только евреев, тех самых, которым приказано было явиться „с документами, деньгами, ценностями и теплыми вещами". И их всех расстреляли. Три дня стреляли. Сколько их было, евреев, тридцать, сорок, пятьдесят тысяч? Кто считал? А они все шли и шли... Моя мать рассказала мне как провожала своих друзей, евреев, до самого Лукьяновского базара. Пыталась сначала уговорить их не идти, предлагала скрыться, пережить эти дни у неё. Но друзья не вняли ей, верили в гетто... И погибли... Шли тысячи и тысячи, говорила мне мать, вся Большая Житомирская была запружена. И только евреи, одни евреи...
День 29 сентября отмечается ежегодно не только евреями, но и всеми, кому ненавистен тоталитаризм в любом его проявлении, как день величайшей трагедии еврейского народа. И пытаться замолчать и скрыть это и есть бесстыдство и оскорбление светлой памяти погибших, имя которому антисемитизм.
Виктор Некрасов.
28.12.81 г.