О Викторе Некрасове из книг

Александр Яковлев

Александр Николаевич Яковлев (1923–2005) — советский и российский политический деятель, академик РАН, ключевой идеолог перестройки, получивший в прессе неофициальный титул «архитектора гласности». Именно он стоял у истоков демонтажа сталинской тоталитарной системы, открытия архивных фондов и реабилитации жертв политических репрессий.

Родился 2 декабря 1923 года в Ярославской губернии в крестьянской семье. Участник Великой Отечественной войны: командовал взводом морской пехоты на Волховском фронте, в 1943 году был тяжело ранен и демобилизован.

Окончил Ярославский пединститут и Академию общественных наук при ЦК КПСС. В 1958–1959 годах стажировался в Колумбийском университете (США). Долгое время работал в аппарате ЦК КПСС. В 1972 году опубликовал в «Литературной газете» критическую статью против антисемитизма и шовинизма «Против антиисторизма», после чего был фактически сослан послом в Канаду на 10 лет.

В 1983 году во время визита в Канаду с ним близко познакомился Михаил Горбачев. После прихода Горбачева к власти Яковлев вернулся в Москву, возглавил Отдел пропаганды ЦК КПСС, стал членом Политбюро и главным идеологическим двигателем реформ. Он активно продвигал политику гласности, поддерживал публикацию ранее запрещенных авторов и возвращение независимого кино и прессы.

В 1989–1990 годах возглавлял Комиссию по политической и правовой оценке Пакта Молотова — Риббентропа, добившись признания существования секретных протоколов. С 1992 по 2005 год возглавлял Комиссию при Президенте РФ по реабилитации жертв политических репрессий, проделав колоссальную работу по рассекречиванию документов ВЧК–ОГПУ–НКВД–КГБ. Скончался 18 октября 2005 года в Москве.

Автор десятков фундаментальных исторических и публицистических трудов, в которых исследовал природу советского режима, фашизма и геополитики:

• «Реализм — земля перестройки» (1990): Идеологический манифест эпохи реформ, обосновывающий необходимость перехода от командно-административной системы к демократическому обществу и экономическим свободам.
• «Предисловие. Обвал. Послесловие» (1992): Мемуарно-публицистическая работа, написанная сразу после распада СССР. В ней автор анализирует глубинные причины краха советской модели и дает оценку партийной номенклатуре.
• «Горькая чаша. Большевизм и реформация в России» (1994): Историко-философское исследование, в котором Яковлев открыто называет большевизм «модификацией фашизма» и подробно описывает трагедию расказачивания, раскулачивания и уничтожения крестьянства.
• «Омут памяти» (2000): Главная автобиографическая книга Яковлева. В ней он откровенно рассказывает о своей жизни — от окопов Волховского фронта до коридоров Кремля, делясь воспоминаниями о Горбачеве, Ельцине и подоплеке важнейших исторических решений.
• «Постижение» (2001): Глубокий сборник статей и эссе о путях развития России в XXI веке, проблемах становления гражданского общества и преодолении советского тоталитарного наследия.
• «Сумерки» (2003): Политическое завещание академика, в котором он предупреждает об опасностях реставрации неосталинизма в России и анализирует природу власти, основанной на страхе и насилии.

Омут памяти. Москва. Вагриус. 2000

стр. 272

стр. 273

Подобные «разносы» отражали суть обостряющейся ситуации. Нечто похожее случилось и со мной. Я имею в виду проработку на закрытом заседании Политбюро в связи с публикацией в «Московских новостях» информации о кончине писателя Виктора Некрасова. Произошло это в августе, когда за «хозяина» тоже был Лигачев. Мне сообщил о смерти Некрасова Егор Яковлев. Договорились, что появится короткая заметка. Лигачев через отдел пропаганды запретил что-либо печатать по этом поводу. Он, как и я, курировал идеологию. Но некролог был напечатан. Он и вызвал бурю возмущения у Егора Кузьмича, ибо авторы некролога осмелились скорбеть по «антисоветчику».

Некролог «Умер Виктор Некрасов».
Опубликован в газете «Московские новости» № 37 (375), 13 сентября 1987 г.

На следующий день в Ореховой комнате, там, где собирались перед общим заседанием и предварительно решали все вопросы повестки дня только члены Политбюро, Лигачев обратился ко мне со словами:

— Товарищ Яковлев (обращение «товарищ», а не «Александр Николаевич», не предвещало ничего хорошего), как это получилось, что некролог о Некрасове появился в газете, несмотря на запрет? Редактор совсем распустился, потерял всякую меру. Пора его снимать с работы. Он постоянно противопоставляет себя Центральному Комитету, а вы ему потворствуете.

Ну и так далее. Его поддержали Рыжков, Воротников, кто-то еще, но кроме Лигачева, никто особо не взъерошивался, поддерживали его как-то уныло, а многие просто промолчали.

— Ты знаешь, что Некрасов занимает откровенно антисоветские позиции? — спросил Лигачев.

— Слышал. Но за последние десять лет я не видел ни одной такого рода публикации, кроме статьи о Подгорном. Но эта статья была правильной.

Статьи этой, понятно, никто из членов Политбюро не читал, а потому никто и не возразил. Некрасов охарактеризовал Подгорного как человека грубого, прямолинейного и бесцветного.

— А вот КГБ располагает серьезными материалами о Некрасове. Ты веришь КГБ? Скажите, Виктор Михайлович, — обращаясь к Чебрикову, спросил Лигачев, — правильно я говорю?

— Правильно, — вяло, без всякой охоты ответил председатель КГБ.

— Вот видишь, — сказал Лигачев, теперь уже обращаясь ко мне.

— Вижу. Но помню и о том, что Некрасов написал одно из лучших произведений об Отечественной войне, а жил в Киеве в коммуналке и бедствовал.^* И никто на Украине не помог ему, никто не позаботился о нем в трудную минуту жизни, вот он и уехал за границу.

Меня упрекали за слабое руководство печатью, за то, что печать «распустилась». Постепенно спор затух, но оставил мрачное ощущение. Особенно угнетало тягостное молчание коллег. Практически это было первое публичное столкновение двух членов Политбюро, причем в острой форме. Присутствовавшие не могли для себя решить, как вести себя, чью строну принять, ощущалась какая-то общая неловкость.

Тем же вечером с юга позвонил Михаил Сергеевич и спросил:

— Что у вас там произошло?

Я рассказал. Он внимательно выслушал, долго молчал, а затем буркнул, что получил несколько иную информацию.

____________________
* Примечание редколлегии: утверждение о том, что Некрасов в Киеве «бедствовал», представляется не вполне точным. После присуждения в 1947 году Сталинской премии за повесть «В окопах Сталинграда» он получил квартиру в центре Киева, в Пассаже.