ГлавнаяСофья МотовиловаВиктор КондыревБлагодарностиКонтакты
`


Биография
Адреса
Хроника жизни
Семья
Произведения
Библиография
1941—1945
Бабий Яр
«Турист
с тросточкой»
Дом Турбиных
Письма
Документы
Фотографии
Рисунки
Экранизации
Инсценировки
Аудио
Воспоминания
Круг друзей ВПН:
именной указатель
Похороны ВПН
Могила ВПН
Могилы близких
Память
Стихи о ВПН
Статьи о ВПН
Фильмы о ВПН
ВПН в изобр.
искусстве
ВПН с улыбкой
Баннеры

Воспоминания о Викторе Платоновиче Некрасове

Виктор Кондырев




Виктор Некрасов и Виктор Кондырев. Киев, август 1974.
Фотография В. Шурубора


Перст судьбы

Статья

Впервые опубликована в журнале «Континент» (Париж),
№ 55, октябрь 1988, С. 125—128

(Статья в .pdf)

Перепечатана в журнале «Радуга» (Киев), 2005, №№ 5—6, C. 100—102



Памяти Виктора Платоновича Некрасова

Не было ни знамения, ни видения, ни голоса. Ни кометы, ни трубного гласа, ни рыбного дождя. Всё было крайне буднично. Но высоко-высоко, в невообразимом эфире пошептавшись, перестроились планеты. Кто обратил внимание на такую ерунду! А уж Витька тем более. Хотя это и были его планеты. И судьба его с этого мига, повинуясь космической воле, начала постепенно закручиваться в спираль, энергично гримасничать, вибрировать и краснеть от натуги. Она готовила себя к перелому.

Ну, а Витька? Он брел по перрону Киевского вокзала и прикидывал варианты. Денег не было. То есть абсолютно не было, даже пятака. Все было прогулено в Москве, а последняя трешка была заплачена проводнику за проезд до Киева. В авоське было только пахнувшее псиной вафельное полотенце и полкоробки зубного порошка.. Одет он был модно, но грязно — надежда на продажу барахлишка исключалась. Хотелось есть. Было 28 августа 1962 года.

Подобрав бычок почище и пожирнее, Витька закурил и безвольно, под предлогом, что надо подумать, развалился на вокзальной скамейке. Судьба его плюнула в сердцах — апатия подопечного ее раздражала. «Балбес, балбес, — выходила она из себя, — да глянь ты хотя бы туда!» И подтолкнув Витьку, ткнула перстом в сторону. Он повернул голову и опешил. Возле монументальной урны стояли четыре большие, по 17 копеек, бутылки. Душа его возликовала, развернула знамена, ударила в барабан. Под этот барабанный бой Витька пересек привокзальную площадь, сдал бутылки и немедленно выпил кружку пива. Купил папирос. Жизнь стала несравненно лучше.

Подсел человек, явно ханыга, и, одарив слабоумной улыбкой, попросил папиросу. Витька угостил. Расчувствовавшись, человек предложил съездить в центр, походить по местам, где люди выпивают, посшибать пустые бутылки.

Витька взглянул на него надменно и промолчал. Мысль была дельная, но компаньон не внушал доверия. «Да что бутылки, — загорелся своей идеей человек, — вполне может, что и угостят. Я вот сегодня оприходовал утром стакан. Люди налили, в скверике, возле Пассажа».

Витька вздрогнул и посмотрел судьбе в глаза. Та довольно прищурилась — мол, наконец-то, дошло до тебя, недотепы.

Пассаж! Да там же Некрасов живет, писатель. Сколько мама рассказывала, написать ему надо, все говорила, а то и заехать. Когда-то дружили, в театре когда-то работали. А сейчас он знаменитость, «В окопах Сталинграда» написал, а дома у него даже домработница. Лет пять назад заезжала мать к ним, не застала, на курорте, сказали, был.

Вспоминая мамины слова, Витька открыл записную книжку. Есть! Некрасов В. Виктор, а по отчеству? Неизвестно, ну да и хрен с ним! Он подбежал к будке, набрал номер и вспомнил вдруг о Боге. Господи, хотя бы дома был, Господи, а то писатели эти знай по курортам шастают, Господи! — молитвенно пришептывал, считая телефонные гудки. На четвертом трубку сняли: «Да!»
— Здравствуйте, это сын Галины Викторовны, помните ее? Я вот в Киев случайно попал, да уехать не могу, не одолжите ли на билет?
— Ну, зайди. Часам к восьми, — писательский голос звучал даже как-то дружелюбно. — В Пассаж, номер 15. Ты знаешь, что такое пассаж?
— Знаю, знаю, спасибо, извините, если бы не такая ситуация, я бы не позволил себе....
— Ладно, заходи.

В уборной на вокзале Витька набил рот зубным порошком, пальцем почистил зубы, умылся, но вытираться не стал — боялся завоняться от полотенца. Но и выбрасывать было жалко. Поаккуратней завернул его в газету, сунул под мышку, посмотрел в зеркало. Небритый, потный, весь мятый. Огорчился — с такой мордой самое большее пятерку можно просить. Да и то, даст ли еще?

Хотелось прийти по-джентльменски, ровно в восемь, как назначено. И у Пассажа был заранее, за час. Рядом с аркой, возле гастронома, кипела малознакомая, столичная жизнь. Одетые, видимо, по-заграничному парни кучковались, переговаривались, банковали. Некоторые суетились. Выходившие уже с бутылками из магазина вели себя сдержаннее, как бы никуда не торопились, не спеша уходили группками. Самодовольные, уверенные в том, что выпьют, мужики вызывали зависть. Витьке стало невмоготу. А времени — всего полвосьмого. Но тут опять не выдержала судьба, психанула: «Что ты, козел, махорку трусишь?! Иди уже, иди!»



Виктор Некрасов и Виктор Кондырев. Ванв, 17 июня 1985.
Фотография М. Кондыревой


Она знала, судьба, о чем говорила. Витька застал писателя на пороге, закрывающего на ключ дверь. Рядом стояла маленькая старая женщина в пенсне, по-дореволюционному в длинном платье и соломенной шляпе. Писатель бойко поглядывал и, спускаясь по лестнице, расспрашивал — где живете? как мать? а где отец? Внизу приостановились. «Ты извини, мы на концерт идем. Сколько тебе нужно?» Сердце заухало, ярко представилась суета возле гастронома, от приступа наглости заложило уши. Деловым, в меру просящим голосом Витька сказал: «Тридцать рублей, если можно...» И потупил глаза, дескать, обстоятельства заставляют потревожить, что поделаешь, так бы никогда не посмел... Писатель достал деньги, можно сказать даже пачечку, отсчитал и протянул: «Держи. Если негде будет спать, приходи». Мама писателя приветливо улыбнулась, покивала головой, да-да, приходите, вам решительно нечего стесняться... Витька расшаркался по-кавалергардски, уверил ее, что непременно, спасибо великое. С достоинством пожал руку писателю, мол, благодарю еще раз, в ближайшее время верну... «Ладно, ладно, валяй, веселись!» — ответил тот с улыбкой. И они медленно пошли в сторону Крещатика, под руку, чинные, все в белом, но писатель почему-то в ветхих сандалетках без носков. Витька же боком-боком, через скверик, в магазин «Вино», и взял стакан роскошного портвейна «Пино-гри»...

Знакомство состоялось. Судьба осталась довольна. Но откуда было знать ей, простой провинциальной судьбе, о чем шептались, перестраиваясь, планеты? Откуда было знать им, Витьке и его судьбе, что в эти минуты все начало поворачиваться по-другому, по немыслимой, невероятной, фантасмагорической траектории, по какой-то поразительной, нерукотворной кривой, с грядущими кошмарными потрясениями и неземными радостями...

Произошло это ровно двадцать пять лет назад.

28 августа 1987 года

(Виктор Платонович Некрасов умер 3 сентября 1987 г.)



  • Виктор Кондырев


  • 2014-2017 © Интернет-проект «Сайт памяти Виктора Некрасова»
    При полном или частичном использовании материалов
    ссылка на www.nekrassov-viktor.com обязательна.
    Фотоматериалы для проекта любезно переданы
    В. Л. Кондыревым.                                                                                                                                                                                                                               
    Flag Counter